Пресса пишет о миссии «Черный тюльпан»

  • Русский
  • English

Средства массовой информации продолжают освещать такую острую тему, как поиск тел украинских военных, погибших в зоне АТО. Очередная публикация о миссии «Черный тюльпан» появилась недавно на страницах издания «Тиждень.ua». Предлагаем посетителям нашего сайта ознакомиться с этим материалом:

Груз 200: не идентифицирован

Говорят, война не закончена, пока не похоронен последний солдат. К сожалению, наш конфликт на Востоке имеет все шансы продолжаться вечно, потому что до сих пор немало тел украинских воинов не предано земле, и наверняка их не похоронят никогда.

Именно поиском останков и упорядочиванием соответствующей информации занимается волонтерская инициатива в рамках гражданско-военного сотрудничества при Генеральном штабе ВСУ на базе Музея Вооруженных сил. Кроме того, она сотрудничает с волонтерским сайтом memorybook.org.ua, который содержит систематизированную и проверенную информацию о каждом павшем на Востоке украинском солдате.

Поиск погибших

Большинство тел погибших украинских бойцов, как утверждают волонтеры, вывезено с территорий, подконтрольных российским бандформированиям. Однако есть еще места, куда добраться пока невозможно, а к тому же некоторых тел фактически нет (сгорели, уничтожены взрывами).

«Первый месяц у нас оказался самым результативным в поиске: свежие события, многие очевидцы, оставшиеся на местах, помогали, проводили на места боев, — рассказывает председатель ВОО «Союз «Народная память», участник инициативы Ярослав Жилкин. — Много трупов нашли у подбитой техники. Накопилось немало информации о единичных захоронениях в отдельных регионах. Мы их тоже изучали, не все еще найдены, в некоторые точки возвращались по несколько раз».

Всего с подконтрольной боевикам территории удалось вывезти около 170 мешков с останками. Сколько было тел, посчитать очень трудно, потому что часто от человека остается разве что нога, рука или вообще не установленный кусок. Не редкость случаи, когда эти остатки уже невозможно подвергнуть ДНК-анализу или они принадлежат тем, кого успели вывезти или даже похоронить, что также усложняет волонтерскую работу.

Сейчас, как утверждает Павел Нетесов, один из руководителей группы, под 40-50-сантиметровым слоем снега поиски тел погибших почти невозможны, но с потеплением волонтеры обещают сразу возобновить работу. Ведь весной многих уже не разыщешь, хотя сейчас свежие могилы или захоронения заметны, да и местные помнят о них. Еще одна проблема — дикие звери и собаки, которые объедают и растаскивают непогребенные останки.

На Донетчине большинство локаций боев и местностей, указанных местными жителями, уже проработаны. Основные проблемы с Луганщиной, точнее — районом Красный Луч — Миусинск, куда невозможно добраться, потому что эту территорию контролируют «казаки», а они вообще не способны вести переговоры.

Договаривается и координирует направления поисков ответственный подполковник ВСУ, который связывается с российским Генштабом (делает это только получив конкретную информацию о могилах или захоронениях: просто так бродить по оккупированной территорией бандформирования не позволяют). Все зависит нередко от конкретного командира на конкретном блокпосту, с которым имеют дело следопыты. Некоторые пропускают без проблем, но был случай, когда один сумасшедший даже хотел расстрелять волонтеров. Заявил буквально, что «уже убил 10 укропов, вас как раз 10, это именно столько, сколько мне до 20 не хватает». Спасло только то, что среди расстрельной команды нашелся личный знакомый одного из искателей.

На подконтрольной силам АТО территории поисками тел погибших должны заниматься правоохранительные органы, но и здесь не хватает координации. По словам волонтеров и военных, они не слышали о систематических работах по обнаружению тел. В то же время сотни украинских семей до сих пор надеются на возвращение солдат и каждый день мониторят списки погибших и пленных. В Украине тех, кто не знает, что случилось с их родственниками, почти 4 тысячи. Но есть замечания…

«О без вести пропавших действительно есть около 4 тыс. уголовных производств, но некоторые люди обращались сразу и в Донецк, и в Харьков, и по месту жительства, то есть на самом деле разыскивается в зоне АТО значительно меньше человек, — рассказал „Тиждню“ Александр Ковтун, начальник отдела главного следственного управления МВД. — Некоторые совпадения отследить проще, например с самолетом, где легко можно установить точное количество пассажиров и их имена, но экспертизы были проведены, чтобы отдать соответствующие тела родственникам». Устанавливают личность уже на подконтрольной украинским военным территории. Если узнать тело невозможно или найдены только фрагменты, способом идентификации остается ДНК-экспертиза. Речь не только о военных, но и о гражданских погибших: в зоне АТО не всегда отличишь, где останки мирного жителя, а где бойца или даже террориста, наемника, особенно если они выкопаны из общей могилы. Лабораторий, где в Украине проводят такие исследования, немного, хороших — еще меньше.

На полную мощность эти заведения заработали только с октября. Сначала за ДНК-экспертизы ответствовал Минздрав, но из-за невозможности корреляции различных тестовых систем эти полномочия передали МВД, назначив главной лабораторию в Запорожье. «Она занимается исключительно идентификацией тел из зоны АТО, исследует остатки неопознанных трупов. У родственников на местах берут образцы слюны, которые отправляют в государственный научно-исследовательский криминалистический центр МВД, то есть центральное экспертное учреждение», — отмечает Ковтун.

И только после этого анализ попадает в единую базу данных, где его сравнивают с другими ДНК-кодами. Процесс может длиться до трех недель. «Потом ДНК остается в базе, и его проверяют ежедневно на случай корреляции. В настоящее время установлено 122 совпадения ДНК-анализа данных родственников без вести пропавших с ДНК останков погибших из базы данных», — отмечает в комментарии «Тиждню» Ольга Богомолец, депутат ВР, советник президента и председатель комитета по вопросам здравоохранения.

В одной частной киевской лаборатории говорят, что лучше обойтись без транспортировки тел, а забор ДНК можно делать с ногтей, волос, слюны. Важно, чтобы он был чистый, хотя достичь этого трудно, если трупы разных людей долгое время находились в одном месте, а именно в братской могиле. Кстати, анализ можно брать только у родителей и детей покойников, братья и сестры уже будут иметь заметную погрешность. «ДНК-экспертиза стоит 2500 гривен, — отмечает Богомолец.

— Все анализы для родственников погибших выполняются за счет государства. Отмечу, что одной семье иногда нужно сделать несколько проб, чтобы убедиться в правильности результата. По моему мнению, лаборатория в Запорожье справляется с работой, но уже необходимо, чтобы правительство выделило дополнительные деньги на закупку реактивов».

И пока процедура опознания затягивается, почти ежедневно привозят новых «двухсотых». Мест в моргах прилегающих к Донбассу областей не хватало еще с сентября, после Иловайского котла. Решить проблему с переполненными моргами государство судмедэкспертам обещало, но пока рефрижераторы закупали в основном на пожертвования добровольцев, а не за государственный счет.

Вызывает непонимание захоронения неидентифицированных тел через 10 дней после вскрытия и забора ДНК-анализа. Волонтеры не понимают, зачем хоронить неидентифицированные трупы. Чтобы потом выкапывать снова, когда нужно будет отдать близким или сделать повторную ДНК-экспертизу, если первая окажется неточной? Были уже случаи, когда родные забирали тело, которое удалось узнать по визуальным характеристикам и благодаря свидетельству очевидцев, затем его хоронили, а ДНК-анализы показывали отрицательные результаты.

На смерть без жетонов

Хаос с братскими могилами, сотнями пропавших без вести и неведение родных можно было избежать, если бы у каждого военного был именной жетон.

И хотя приказ № 330 Министерства обороны «Об утверждении Инструкции по организации учета личного состава Вооруженных сил Украины», где идет речь об обязательном наличии идентификационных жетонов с личными номерами у военных, появился еще в мае, украинские солдаты до сих пор идут в бой без них.

«Я не знаю, как это назвать: преступлением, разгильдяйством, — комментирует Жилкин. — Рядовые и сержанты до сих пор их не имеют, они только у офицеров. Отчитывались в октябре, что закупки происходят, но военные нам говорят, что жетоны не поступали. Если некоторые батальоны обеспечены волонтерскими усилиями, то большинство еще без них». И государственные цены их промышленного производства не могут не вызывать вопросов.

По словам волонтеров, с этой проблемой уже обращались в Администрацию президента и в Минобороны, но обратной связи так и не дождались. Решение проблемы традиционно взяли на себя. Так, по состоянию на начало декабря проект «Бесплатное изготовление жетонов участникам АТО» обеспечил бойцам около 3000 шт., волонтеры из проекта «Народный Жетон» изготовили более 900 шт.

Сейчас есть заказ еще почти на 2000 жетонов, но недостаток финансирования не позволяет оперативно их изготовить. Себестоимость одного жетона — смешная: 20 гривен, и это с нанесением любой информации до 75 символов (ее хватает для записи максимума данных о бойце плюс мобильный номер матери, жены и противопоказания по медицинским препаратам). На жетонах-оберегах волонтеры часто пишут «Слава Украине! Героям Слава!» или «С нами правда и с нами Бог», что повышает мотивацию бойцов.

«Отсутствие жетона с указанной группой крови может повлиять на качество оказания медицинской помощи раненому бойцу. Кроме того, минимальное время идентификации погибших позволяет экономить значительные средства государству из-за неактуальности привлечения специалистов по ДНК-анализу и других служб.

Наличие жетона у бойцов сводит на нет употребление слова „неопознанный“ — это позволяет семьям погибших быстрее справиться с потерей, скорее пережить стрессовую ситуацию и быстро оформить компенсации от государства», — рассказывает Алекс Кобко, основатель, координатор проекта «Бесплатное изготовление жетонов участникам АТО». Уже сейчас есть десятки сгоревших тел, останки которых уже никогда не удастся идентифицировать: ДНК в обгоревших костях утрачено. Наличие жетона сделало бы такую ситуацию невозможной.

Книга памяти

Государство до сих пор не ведет сводный перечень погибших на Востоке воинов, в лучшем случае некоторые ведомства делают свои. Поэтому волонтеры, как всегда, взялись за это самостоятельно. Сайт memorybook.org.ua подает взвешенную и достоверную информацию обо всех погибших украинских военных из разных родов войск и ведомств, а также волонтеров и других относящихся к АТО людей.

«Мы берем информацию, в том числе, и с соответствующей страницы Википедии, где волонтеры ведут учет погибшим украинским воинам, но потом с ней нужно очень детально разбираться, — рассказывает Максим Попов, куратор проекта Книги памяти погибших бойцов memorybook.org.ua.

— Вообще есть большие проблемы с информацией в ВСУ, которые не сообщают четких данных о жертвах.Хотя недавно, наконец, они начали публиковать, пусть и неполные, данные о своих погибших. Проще всего работать с пограничниками, МВД и Нацгвардией. Но наихудшая ситуация с добровольческими батальонами независимо от их подчинения. Там очень частая ситуация, когда люди воевали, но не были зарегистрированы.

Руководству частей не очень выгодна бумажная волокита с теми, кто якобы погиб, но чьих тел нет. Поэтому нередко бывает так: все видели смерть человека, но останков вывезти не смогли, поэтому бойца записывают в пропавшие без вести.

«Немалая проблема и с родственниками, которые отказываются верить в гибель своих близких. — объясняет Максим Попов. — Бывают случаи, когда привозят домой запаянный цинковый гроб, а люди не признают, что это их родственник. Например, ситуация с Героем Украины лейтенантом Богданом Завадой. В него попала мина, поэтому тела, разумеется, не осталось и никогда не будет найдено, потому что человека просто разорвало на куски. К сожалению, в смерти его сомневаться не приходится — было много свидетелей. Но жена отказывается принимать Звезду Героя, льготы и настаивает: пока не будет тела, не поверю».

На сайте memorybook сейчас доступна информация по 16 октября. Максим Попов объясняет, что паузу делают сознательно, желая больше узнать о погибшем, найти его фотографии и тому подобное. Разумеется, сайт не содержит полной информации обо всех. Это только те, кто определен точно. А есть еще более сотни неопознанных трупов и останков тел в Запорожье, Днепропетровске и Старобельске.

«Думаю, еще 100-150 фамилий добавится после полной обработки этих моргов, — заключает Попов. — Вообще, реальные потери украинских войск близки к официальным, то есть у меня на сайте есть информация примерно о 1200 погибших. Если к этому добавить тела в моргах, а также тех, кого уже не найдут, и 300-400 пропавших без вести, большинство из которых погибли, то получится 1700-1800 человек».