Пропавшие во время войны

  • Русский
  • English

Закотное, Украина.

Среди высокой и душистой травы в овраге на пшеничном поле Алексей Юков нашел фрагмент человеческой реберной кости.

Алексей и его коллега из Гуманитарной миссии «Черный Тюльпан», которая ищет тела пропавших людей, провели следующие несколько часов, хорошенько проверяя местность. Они обнаружили несколько десятков человеческих костей, боевые патроны, шприцы, обрывки камуфляжа и свитер с отверстиями из осколков старых пятен крови.

Юков предположил, что останки принадлежали русскому боевику, убитому около деревни Закотное, примерно в 640 километрах к юго-востоку от Киева, в боях с украинской армией летом 2014 года.

Местные жители рассказали Юкову, что трое бойцов оставались непогребенными в течение нескольких месяцев. Собаки начали буквально «растаскивать» некоторые кости, прежде чем чиновники, по-видимому, из государственной службы безопасности СБУ Украины, собрали останки.

Юков решил изучить место, зная, что специалисты государственной СМЭ(судебно-медицинской экспертизы) часто пропускают части тел погибших и не могут их правильно идентифицировать.

«Об этом никто не заботится, - сказал Алексей - и мать этого парня, вероятно, все еще ищет его».

По словам Организации Объединенных Наций, существует много таких матерей: трехлетняя война на востоке Украины уже забрала около 10 000 жизней.

От 1 тыс. до 2 тыс. человек считаются пропавшими без вести - ни мертвыми, ни живыми - по данным Международного комитета Красного Креста, в которых собираются сообщения пропавших без вести из семей по обе стороны фронта.

Точных цифр нет, потому что несколько государственных органов, поддерживаемые Россией оккупирующие власти в Донбассе, международные организации и добровольцы ведут подсчет отдельно, а между собой они редко сотрудничают.

В число пропавших людей входят украинские и российские солдаты, украинские бойцы, которые сотрудничали с российскими войсками и гражданскими лицами. Большинство пропавших без вести, были похищены из своих домов или с улиц, или на контрольно-пропускных пунктах в самые кровавые периоды войны 2014- 2015 гг.

Но война все еще бушует, и даже в 2017 году люди продолжают пропадать без вести.

В начале июня полковник Национальной гвардии Украины Александр Бойко пропал без вести в суде вблизи г. Золота (Луганской области), сообщила пресс-служба Национальной гвардии.

Поиском пропавших людей в основном занимаются их семьи, которые часто становятся жертвами ошибок и мошенников. Они теряют и здоровье и деньги, живя лишь надеждой, что когда-нибудь все же найдут своих близких.

«Для семей пропавших без вести не будет покоя, пока они не найдут своего родственника», - сказал для «Kyiv Post» Фабьен Бурдье, делегат Международного комитета Красного Креста по пропавшим без вести. «Время не помогает. Жизнь этих семей проходит между надеждой и отчаянием».

Елена Сугак смотрит в окно своего дома в деревне Христофоровка (Днепропетровской области). В течение почти трех лет она искала своего сына Руслана, пропавшего без вести в августе 2014 года. (Анастасия Власова)

 

 

Пустое пространство

На стенах Михайловского монастыря в Киеве висит более 3тыс. портретов украинских солдат, убитых в ходе продолжающейся войны. Но среди них более 80 пропусков, со словами «отсутствует» или «еще не идентифицировано», или «родители не признают смерть своего сына».

Солдат Виталий Ремишевский, который сражался в 95-й воздушно-десантной бригаде, пропал без вести в донецком аэропорту в конце января 2015-го. Вооруженные силы объявили его убитым в бою. Страница в Википедии указывает, что его тело было идентифицировано с помощью теста ДНК.

Но его жена, Оксана Ремишевская сказала, что никогда не видела данных ДНК своего мужа. Так же как и не получала его тело, чтобы похоронить.

«Я продолжаю зажигать свечи за его здоровье в церкви и надеюсь, что когда-нибудь он вернется к нам» - сказала она.

Многие родственники скептически относятся к идентификации ДНК погибших из-за частых ошибок в этом процессе. Фабьен Бурдье сказал, что до 1 тыс. мертвых тел солдат, найденных на полях сражений, и гражданских лиц, найденных в разбомбленных развалинах, по-прежнему остаются неизвестными.

Неопознанные тела украинских солдат были захоронены на военных кладбищах в городах Днепр и Запорожье. Почти в каждом городе Донбасса есть неизвестные могилы гражданских лиц и солдат с обеих сторон, говорят добровольцы «Черного Тюльпана».

Алексей Юков и его коллега из Гуманитарной миссии «Черный тюльпан», который ищет тела пропавших без вести, обнаружили тело погибшего возле деревни Закотное в Донецкой области. (Анастасия Власова)

Зарабатывание денег

Ремишевская сказала, что получала телефонные звонки с мобильного телефона мужа еще в 2015 году. Человек, голос которого она не узнала, потребовал, чтобы она заплатила выкуп за своего мужа, но после того как он узнал, что у нее трое детей, сказал ей, «приберечь деньги для них».

Елена Сугак, чей сын Руслан Сугак пропал без вести после битвы под Иловайском в августе 2014 года, заплатила около 600$ людям, которые называли себя “волонтерами” и пообещали заняться поисками ее сына на неподконтрольной Украине территории. Ничего из этого не вышло.

Александр Кудинов, правозащитник, помогающий семьям пропавших без вести в сотрудничестве с Министерством обороны, сказал, что знает несколько случаев похищения людей в зоне боевых действий с целью выкупа или когда воровали их собственность.

Донецкий бизнесмен Олег Шевандин исчез на блокпосту ополченцев, когда ехал на Тойоте Хайлендер в мае 2015 года. В мае 2016 года, его машина была найдена на границе с Россией, будучи зарегистрированной по  поддельным документам, якобы выданным в Мариуполе. Шевандин Алексей, сын пропавшего без вести бизнесмена и владельца автомобиля, до сих пор ищет отца, сказал Кудинов.

Никакого обмена

Кудинов сказал, что помог освободить дюжины людей из плена в 2014 году, многие из которых числились пропавшими без вести. Но процесс обмена пленными был практически остановлен весной 2015 года после того, как его присоединили к переговорам контактной группы Минского мирного соглашения между Украиной, Россией и ОБСЕ в Минске, Беларусь.

Примерно, 132 украинских пленных находятся на оккупированной Россией территории, сообщает законодатель Ирина Геращенко, гуманитарный представитель Украины на переговорах в Минске. Но российско-террористические оккупационные власти говорят, что у них находится меньше половины этого числа. 

Реальное количество украинских пленных неизвестно, поскольку международным гуманитарным организациям удалось нанести лишь несколько визитов в тюрьмы Макеевки в Донецкой области и в городе Луганске, которые находятся под оккупацией России.

Правозащитники утверждают, что есть много других мест, где заключенных удерживают оккупационные власти.

“Места заключения часто меняются”, - сказал Кудинов. Он добавил, что поиск пропавших без вести людей был бы практически невозможен без сотрудничества с обеими сторонами.

Недостаточный поиск

По состоянию на 1 июня, по официальным данным, количество людей, пропавших без вести в зоне боевых действий составляло 494, как сообщила Национальная полиция the Kyiv Post (англоязычная газета, издаваемая в Киеве). Примерно, 102 человек пропали без вести в зоне боевых действий только в 2016 году.

В это число входят только украинские солдаты и мирные жители, которых официально разыскивает украинская милиция.

Но родственники пропавших обвиняют полицию в том, что она недостаточно прикладывает усилия или же ничего не делает. 

По словам Вячеслава Кривопаленко, его бабушка и дедушка пропали без вести в зоне боевых действий в ноябре 2014 года. Оба пенсионера, из города Славутич Черниговской области, отправились в зону боевых действий, чтобы принести теплую одежду и лекарства для украинских солдат, но пропали там без вести в ноябре 2014 года.

- В СБУ сказали мне, что этим должна заниматься полиция, но полиция сказала, что это СБУ должна их искать”, - сказал Кривопаленко. - В течение почти трех лет с тех пор, я не видел никаких результатов. Следователь даже отказался показать мне уголовное дело по этому вопросу.

Кривопаленко подал иск в Европейский суд по правам человека зимой 2015 года, жалуясь на то, что правоохранительные органы Украины не занимаются поиском его бабушки и дедушки.

Саму СБУ также обвинили в похищении десятков людей в 2014-2015 годах. Один из них, Николай Вакарук, шахтер из Донецкой области, сказал, что он потратил почти 600 дней в тайном плену СБУ, его удерживали с целью обмена на украинских военнослужащих. Затем СБУ тайно выпустила его в июле 2016 года благодаря, как он считает, докладам международных организаций о тайных заключенных.

Представители СБУ не ответили на запросы газеты the Kyiv Post прокомментировать эту историю.

По мнению Фабьена Бурдье, одного из представителей Международного Комитета Красного Креста, сотрудничество между полицией, которая ответственна за поиск пропавших без вести людей по всей стране, и СБУ, которая отвечает за расследование убийств и исчезновений в зоне боевых действий, является недостаточным.

Бурдье сказал, что Украина должна сформировать единый государственный орган, который будет координировать все поиски пропавших без вести людей и идентификацию останков. 

На самом деле, создание специальной комиссии по лицам, пропавшим без вести, предусматривается в двух законопроектах, представленных в парламент в конце 2016 года — первый группой проправительственных депутатов, а второй, реформатором-законодателем Мустафой Найем.

Татьяна Береговая, сотрудница ООН по правам человека Мониторинговой миссии в Украине, сказала, что законопроект Найем ближе к международным стандартам. В частности, он включает в себя пункт о том, милиция сама несет ответственность, если осуществляет “похищения силой”.

Однако, как заявила Береговая, законопроект Найем имеет меньше шансов быть принятым, чем проправительственных депутатов.

Ненайденные и непогребенные

Ярослав Жилкин, руководитель миссии "Черный Тюльпан", отмечает на Иловайск, Амвросиевку и Шахтерск на карте. Он говорит, что много тел украинских солдат, наверное, все-таки в этих населенных пунктах, оккупированных.

Но поскольку его организации в настоящее время не разрешается проводить работы на оккупированных Россией территориях, то они могут только проверять захоронения в прифронтовых городах.  

- Большинство тел, которые мы сейчас находим, принадлежат мирным жителям, которые были похищены на блокпостах и убиты там же - сказал Жилкин.

Он считает, что еще около 1000 тел находятся в неизвестных захоронениях.

Возле блокпоста в Славянске, где находится ополченский опорный пункт, Юков показывает место, где его команда нашли труп с тату 45-й российской воздушно-десантной бригады. Он сказал, что по его мнению, это было тело  русского солдата из группы специального назначения, который был убит в 2014 году.

В Ямполе, небольшом городке в Донецкой области, который пережил ожесточенные бои в конце июня 2014 года местная жительница Людмила Яковенко показала Юкову три могилы, немного в стороне кладбища, которые, предположительно, принадлежат пророссийским боевикам, убитым там в ходе столкновений в июне 2014 года. Посреди могилы надпись «Неизвестный».

Юков сфотографировал могилу и записал информацию о ней. Дальше он планирует связаться с полицией и моргами.

Он также думает о том, где искать двоих жителей Ямполь, которые были похищены пророссийскими боевиками из своих домов в 2014 году.

- Наблюдая войну и огромное количество трупов, я понял, что не имеет значения, кем были эти люди. Все они заслуживают достойного погребения, - сказал Юков.